Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Я противник смертной казни

Я бы этого пермского стрелка (когда выздоровеет) не в тюрьму, а в Кунсткамеру бы отправил. На В. О.

Мы гуманисты. Обращаться с ним вежливо и корректно. Кормить вовремя.

И пусть сидит на деревянной лавке лет 50 ещё (дай бог всем здоровья и долги дни, даже и убийцам), и школьники ходят на него смотреть. Для воспитания и назидания.

С одной ногой, мучимый угрызениями совести (если есть, а если нет - лет через 20 появится). Вот ТАК всё это заканчивается, детки.

Минута веселья (я только про уродов, которым кажется это весельем) - 50 лет расплаты. Взгляните на него. Кидать камни не надо - взгляды хуже.

О, как я рад, что он выжил!

Вечер попятницы

«И это пройдёт», сказал Эхлейзяст,
Но сам он прошёл, подтверждая слова,
Всё пройдёт, лишь слова (будем верить мы АСТ)
Наши будут вовеки (дальше у меня спазмы, как говорили Шопенгауэр и Ерофеев, не обращайте внимания).

Кажется, с рифмой, метром и ритмом я тут совладал. Ну почти.

А, и с орфоэпией тоже!

Как бы не так

Вот ещё чудесная вещь Татьяны Поляковой - «Как бы не так». Все названия её книг придумывали дармоеды в «Эксмо» («Там целая бригада мудрецов» - Т. П.), так что на названия не обращайте внимания. Ну, как названо, так и названо.

А вещь классная. От первой страницы до последней. В меру жутенькая, в меру весёлая, и написана отлично. Сюжет выстроен превосходно, Голливуд отдыхает.

Я с огромным удовольствием привёл бы вам кусок из середины, да вот беда - интернет зачищен в ноль. Одни ознакомительные отрывки.

Это не пиратство с моей стороны, у меня есть все книги её на бумаге (да-да, все 90 романов, и прочитаны не раз). Я купил это за честные трудовые деньги, пополнив карманы дармоедов в «Эксмо».

И чё теперь, должен руками перебивать с книжки? При лучине ещё, может быть? Ага.

-------------------

Я выехала со стоянки, махнула Наташке рукой в открытое окно, прикидывая, какую избрать дорогу. Дело в том, что областная больница, в которой я работаю, расположена за чертой города в лесном массиве. Сюда можно добраться рейсовыми автобусами и троллейбусом, но они ходят редко и как‑то неохотно. Есть, правда, маршрутные такси, эти снуют веселее. По шоссе до города километров пять, но существует еще дорога, через лес, напрямую. Она значительно короче, но и несравненно хуже. То есть дорогой она зовется совершенно незаслуженно. Наташка именует ее ослиной тропой, имея в виду меня как единственного, с ее точки зрения, осла, способного гробить здесь свою машину. По‑моему, никто другой из персонала больницы проехать здесь даже не пытался. Подружка утверждает, что я принципиальный противник проторенных дорог, это не так, но, если есть шанс сократить путь, я всегда его использую.

Я притормозила на развилке, прикидывая, какую дорогу избрать сейчас. Короткая предпочтительней, но три дня назад там образовалась здоровая лужа, понадобился бы катер, чтобы пересечь ее. Я с большим трудом смогла ее объехать: на двух колесах вплотную к деревьям. Повторить этот маневр в темноте мне вряд ли удастся. С другой стороны, дни стоят жаркие и лужа могла обмелеть. Переключив фары на дальний свет, я свернула вправо и оказалась в лесу. Темень была такая, что мороз по коже, несмотря на духоту.

Будет гроза, решила я, до конца открыв окно, и подумала о луже: после хорошего дождя здесь точно не проедешь. Придется пользоваться шоссе, очень оживленным, с постом ГАИ в полукилометре от поворота к больнице. Местные стражи порядка на дорогах хорошо меня знают и частенько останавливают за превышение скорости, правда, до сих пор ни разу не оштрафовали: как-то рассвирепев, я пообещала, что, если кто-нибудь из них попадет в мои руки, живым не выпущу. Не знаю, действительно ли они восприняли мою угрозу всерьез, но с тех пор вредничать - вредничали, но расходились мы всегда по-доброму. Наш человек мудр и помнит: все под богом.

Однако лишний раз встречаться с ними особого желания не было, а потому дождь был бы весьма некстати, тем более что, по моим приметам, если дождь, то сразу и холод, а я в отпуск собираюсь. Размышляя таким образом, я высматривала лужу, она где‑то посередине пути, то есть вот‑вот появится. Я ехала не спеша, осторожно и, честно говоря, начала клевать носом, так что, если бы не лужа, я вряд ли бы его заметила. Но лужа беспокоила меня, и глаза я время от времени продирала. В той луже я его и увидела.

Он лежал прямо посередине дороги, раскинув ноги, и, странно вывернув голову, точно лежа на животе, пытался увидеть небо. Одна рука прижата к ребрам, а другая откинута в сторону. Ладонь как раз оказалась в луже. В целом зрелище мало приятное, но вполне обыденное. Недалеко отсюда свалка, где живут несколько бродяг, троих я знаю лично. Придется либо возвращаться, либо оттаскивать этого типа в сторону. Я тяжко вздохнула и заглушила мотор. Не могу сказать, что перспективы воодушевляли; вздохнув еще раз, я вышла из машины. Мысль об опасности даже не пришла мне в голову. Во-первых, я не пуглива, во-вторых, ценных вещей не имею, и взять с меня нечего. Если кому-то придет охота позаимствовать мою машину, так скажу прямо: не завидую я тому типу. Аккумулятор сдох, движок дымит, а задний мост устрашающе воет. Иногда я всерьез надеюсь, что какой-нибудь псих на нее позарится и я избавлюсь от проблем.

Когда я уже подходила к проклятой луже, меня внезапно охватило чувство близкой опасности, захотелось вернуться в машину: в голову лез всякий бред о сексуальных маньяках, нападающих на одиноких женщин. Я тут же себя одернула: маньяк должен быть большим оригиналом, поджидая одинокую женщину в месте, где никто не ходит и очень немногие ездят. Я усмехнулась, пытаясь вернуть себе уверенность, но беспокойство не проходило, потому к бродяге я приблизилась с осторожностью, не стала хватать за ноги и оттаскивать в сторону, а для начала оглядела его. Сразу же стало ясно: бродягой он не был. Одет в хороший костюм, причем не просто хороший, а, насколько я могла судить при свете фар, дорогой. На запястье часы, по виду золотые, а на пальце здоровый перстень с бриллиантом.

Я присвистнула и огляделась: машины нигде не видно. По моим представлениям, граждане в дорогих костюмах и с бриллиантами на пальцах по ночам пешком не бродят, а в лесу им и вовсе делать нечего. Наклонившись, я проверила пульс, он едва прощупывался. Пьян мужчина не был, потому что запаха алкоголя я не чувствовала. Был другой, очень знакомый запах, вызывающий смутную тревогу.

Чтобы валяться в луже, надо основательно упиться. Человек не был бродягой и не был пьян.

- Повезло, - сказала я самой себе, встала на колени и принялась его ощупывать. Убедившись, что переломов нет, осторожно перевернула его на спину. Он застонал, веки дрогнули, а до меня дошло, что знакомый запах - это запах крови.

Правая сторона лица в крови, пиджак на груди превратился в лохмотья. Свет фар был тусклым, желтым и грозился погаснуть навсегда, потому я заторопилась и поднялась с колен.

Мой любимый киллер

Перечитал (наверное, в 10-й раз) "Мой любимый киллер" Татьяны Поляковой.

Поразительно совершенная вещь. Пелевин отдыхает (по крайней мере, с 96 года).

Ладно, отрывок.

Мне никто не ответил, но из Райкиной комнаты донесся какой-то неясный шорох, я подошла и подергала ручку двери. Заперто. Такого за два года я припомнить не могла и поэтому переместилась к входной двери. Она неожиданно распахнулась, и я увидела парня, который провожал меня от самой почты.

– Привет, – спокойно проронила я и направилась в свою комнату. Толкнула дверь, сделала шаг и еще раз сказала: – Привет.

Никого из находившихся в комнате мужчин я раньше не видела. Возле окна на единственном стуле восседал толстяк лет тридцати пяти. Почти лысый, с бледным отекшим лицом. Глаза было невозможно разглядеть из-за глубоких складок. Нос длинный и острый, что совершенно не вязалось с широкой пухлой физиономией, а узкие губы имели какой-то неприятный фиолетовый оттенок. Общий вид физиономии намекал на пакостный характер.

Пухлые ладошки лежали на коленях, кольцо с бриллиантом и две печатки выглядели не просто вульгарно, а даже смешно. Однако смеяться в настоящий момент мне совсем не хотелось, потому что, кроме толстяка, вызывающего недоумение, в комнате были еще двое. Один стоял возле двери, развернув могучие плечи, как бы давая понять, что назад дороги нет, и машинально разминал пальцы рук, сцепив их замком. Такой тип прихлопнет меня с одного удара и скорее всего даже не заметит этого. Но по-настоящему пугал третий гость. Невысокий, щуплый, похожий на мальчишку-подростка, с узким, землистого цвета лицом и взглядом, от которого мороз шел по коже. Смотрел он пристально, словно прикидывая, что там у меня внутри. Я взглянула на всех по очереди и спросила без энтузиазма:

– Может, вы скажете, в чем дело, или хотя бы уберетесь к чертям собачьим?

– Сядь, – буркнул Толстяк.

Я хмыкнула и демонстративно огляделась: аскетизм моего жилища не предполагал такие мно-голюдные сборища, и сесть в настоящий момент мне было некуда, разве что на кровать рядом с худосочным типом со взглядом психа. «А почему бы и нет?» – решила я и в самом деле села. Признаться, это произвело впечатление. Толстый удивленно приподнял брови, Здоровяк у двери шевельнулся, а сам псих посмотрел на меня с любопытством.

– Ну и вид у тебя, – покачала я головой.

– Шутишь? – пискнул он, проникновенно улыбаясь мне. За такую улыбку режиссер фильма ужасов не пожалел бы миллиона.

Я еще раз покачала головой и добавила:

– Выглядишь паршиво. Извини, но что есть, то есть.

– Люблю разговорчивых, – пропищал он в ответ. У парня явно были какие-то проблемы, создавалось впечатление, что ему перерезали горло, а потом кое-как заштопали, и теперь он не разговаривал, а еле слышно пищал.

– Заткнитесь оба! – прикрикнул Толстяк и подергал себя за ухо левой рукой, продемонстрировав безукоризненный маникюр.

Псих продолжал меня разглядывать, но голос больше не подавал. А я сосредоточилась на Толстяке, раз уж он тут главный.

– Ты ведь знаешь, зачем мы здесь? – потосковав немного, спросил он.

– Понятия не имею, – пожала я плечами.

– Ну что ты из себя строишь? – укоризненно сказал Толстый. – Я надеялся, что у тебя хватит ума понять ситуацию и мы обойдемся без всех этих дурацких предисловий.

– Хорошо, – уловив в его словах намек на возможные неприятности, согласилась я. – Обойдемся без предисловий. Так зачем вы явились?

– Нам нужны деньги, – посуровел он.

– А-а, – подумав немного, ответила я. – Конечно, я вас понимаю. К слову сказать, кому они не нужны? Только я тут при чем?

– Где деньги? – терпеливо спросил он.

– На почте, – теряясь в догадках, пожала я плечами. – То есть в банке, но завтра будут на почте. Пенсии задерживают, и деньги, если честно, привезут плевые. Вы задумали вооруженный налет? Трудно поверить: как-то несолидно для таких бравых ребят… – Я бы еще немного поговорила на эту тему, но псих рядом ласково улыбнулся и ударил меня в живот, не кулаком даже и особенно не напрягаясь, но я сползла с кровати и прилегла на полу. Так и не смогла набрать в грудь воздуха и оттого, должно быть, отключилась.

Через десять минут стало ясно: в планы моих гостей не входило калечить хозяйку. Наоборот, пока я лежала тихо и никому не мешая, они развили бурную деятельность: худосочный отыскал нашатырь, Здоровяк вернул меня на кровать, и даже Толстый покинул стул у окна, чтобы заглянуть мне в лицо. Я дала им возможность немного поволноваться и только после этого открыла глазки.

– И все-таки выглядишь ты паршиво, – улыбнулась я Коротышке. Он собрался что-то ответить, но Толстяк нахмурился, и пропищать что-либо тот не решился.

– Тебе обязательно нарываться? – с обидой спросил Толстый.

– Ладно, поговорим о деньгах, – кивнула я. – Кто вы, ребята, и что за деньги вам нужны?

Покачав головой, Толстяк прошел к столу, потряс старой газетой, которую они обнаружили еще до моего прихода, и предложил:

– Давай не усложнять жизнь друг другу.

– Давай, – обрадовалась я, села поудобнее и продолжила: – Напомни, что там говорится о деньгах?

– Ах вот оно что, – обиделся Толстый. – Не ценишь хорошего отношения. Ты же не совсем дура, должна понять: деньги придется вернуть.

– Вы считаете, что у меня есть какие-то деньги? – изумилась я.

Он нахмурился. По его лицу нетрудно было догадаться: да, он так считает.

Чужая наивность меня развеселила, я встала с постели и совершила минутную прогулку по комнате, распахивая немногочисленные дверцы шкафа и тумбочки. Внутренний вид мебели увеличил мое хорошее настроение, а вот гостей вогнал в тоску. Надо полагать, они хотя и успели порыться в моих вещах, но, кажется, только сейчас увидели окружающие предметы по-настоящему, а впечатление от увиденного можно было передать одним словом: нищета.

– Я живу здесь почти два года, – решила я кое-что пояснить. – Список моих вещей состоит из сорока пунктов, не более. Зимнее пальто, куртка, валенки, две чашки, одна ложка, кстати не моя, подарена сердобольной соседкой. Кастрюлю и чайник притащил Семен Михайлович, должно быть со свалки. Пальто я украла, кое-что дали девчонки с почты. Извините, что я так пространно рассказываю о своей личной жизни, но мне хотелось бы уточнить, какие деньги вы имеете в виду: зарплату почтальона или вы в самом деле замыслили оставить старушек без пенсии?

– Ты хочешь убедить меня, что не имеешь никакого понятия о деньгах?

– Ничего подобного: я не хочу убеждать, я просто не знаю, о каких деньгах идет речь.

– И почему твой муженек вознесся в поднебесье, ты, конечно, тоже не знаешь?

– Не только муженек, – сказала я, раздвинув рот до ушей в самой жизнерадостной своей улыбке.

– А как уцелела ты? – съязвил он, наверное рассчитывая, что я поведаю что-нибудь в высшей степени невероятное.

– Я была в погребе. Если вас по-настоящему интересовала моя особа, то вы должны знать: дом взорвали в мой день рождения. Были гости, и я пошла в погреб за грибами и компотом.

– А когда вылезла из погреба и увидела вместо дома головешки, не стала ждать милицию, а сра-зу рванула в бега, за две тысячи верст от родного дома.

– Может, у вас большой опыт наблюдать за тем, как родной дом превращается в головешки, а у меня это было в первый раз, и я отреагировала соответственно. Заползла в какую-то щель и отключилась. А когда собралась пойти в милицию, некто неизвестный воспрепятствовал моим намерениям. Я в те дни здорово нервничала и огрела его топором. После этого идти в милицию мне вовсе расхотелось.

Толстяк посмотрел на меня с сомнением.

– И ты ничего не знала о делах своего мужа? – задал он вопрос минут через пять: все это время мы таращились друг на друга и слушали тишину.

– Он был на редкость скрытен, о самых интересных эпизодах его жизни я узнала только из этой статьи.

– Вряд ли тебе удастся убедить кого-нибудь в этом.

– А я и не собираюсь. Если я правильно поняла, у моего мужа на день гибели была крупная сумма денег. Он ее украл?

– «Украл» – не совсем подходящее слово… Хотя, в общем, да.

– Что значит «в общем», украл или нет?

– Он украл кое-что другое и продал эту вещь за большие деньги. Так как вещь ворованная, то деньги, выходит, тоже. Они не принадлежали ему, значит, не могут принадлежать тебе. Так что лучше их вернуть.

– Что-то подсказывает мне, что на эти деньги есть еще и другие охотники. Я отделаюсь от вас, а следом появится кто-нибудь еще.

Гости быстро переглянулись.

Всем не хворать

«Нескольких спортсменов вырвало прямо на их местах, а также в туалете, что привело к его засорению и поломке».

Да, спорт - это здоровье.

Мне хорошо

Я слишком внушаемый. Физически, морально и психологически я чувствую себя при +30 беспредельно комфортно, а при +35 (как сейчас в Питере) - просто в нирване.

И вот зоммерхейтеры в этом ФБ промыли мне мозг насчёт пагубной губительности лета настолько, что я теперь, гуляя, выбираю тенистые тропинки, а не солнечные. Исключительно в силу суггестивного воздействия.

Так подрывается русское здоровье! Из-за книжников и фарисеев с их нелепыми теориями.

Говорят, в Кувейте сейчас +50. Я скучаю по Кувейту.

Пора спать

У меня если и мелькала мысль уколоться (главным образом чтобы пересекать границы) - то после этого Пушкина наших дней совсем пропала.

«Комедийный актер, певец и продюсер Слепаков высмеял противников прививок в поэтической форме

"Антипрививочник Геннадий / Купил фальшивый кьюар код / Теперь он ходит в рестораны / И людям руку подает!", - говорится в произведении.

Далее Слепаков описывает тяжелые последствия заражения индийским штаммом коронавирусной инфекции.

"И вот уж третий день Геннадий / Под аппаратом ИВЛ / Лежит, хрипит и умирает, / Чего он вовсе не хотел!, - пишет Слепаков».

Если вы вакцины делаете так же, как пишете стихи - то мне, пожалуйста, чашечку кофе.

Я просто верю в это

Ридеро, с которым у меня почти интимные отношения (во всяком случае, оно единственное мне переводит деньги, хоть и микроскопические, за литературу на русском языке, которую я пишу), сообщает мне в переписке:

«Путешествуйте и пишите: у вас получится отличная книга!»

Ага. У меня всё получится. Ридеро не знает, что о путешествии в Китай (1999) и в Систербек (2011) я написал ещё в незапамятном лохматом году (***).

Оно НИЧЕГО не знает. Но хотя бы переводит деньги (микроскопические, но самые сладкие за мою жизнь, потому что это за романы).

Я полностью доволен и счастлив. Мир умер - а я ещё нет.

Мы не умрём. Ни заживо, ни посмертно.

Сила в правде, а не в Прилепине - и мы победим.

Счастье было так возможно

Вот видите, как хорошо.

«"Исследование показало, что после полугода карантинных мероприятий большинство респондентов чувствовали себя субъективно моложе своего календарного возраста и моложе, чем чувствовали себя год назад, до карантина", - приводятся слова профессора кафедры научных основ экстремальной психологии факультета "Экстремальная психология" МГППУ Татьяны Березиной.

Женщины-взрослые чувствовали себя моложе на 3,3 года, женщины-пенсионеры - на 7,2 года, мужчины-взрослые - на 6,8 лет, мужчины-пенсионеры - на 4,7 года».

Я им даже завидую. Ещё бы мне на кафедре экстремальной психологии объяснили, где они там карантин взяли, потому что я как работал в обычном режиме все эти 1,5 года, так и работаю.

А ведь мог помолодеть на 6,8 лет!