Прошлое, будущее и настоящее

Зверею от этого. От объявления справа.

Долбаные улучшатели (в данном случае классической программы, Word), вечно вам нечем ручонки занять. У меня был прекрасный Ворд на икспи - но почему-то слетел.

Я не нашёл заветный компакт, лежащий у меня с 90-х, непросто найти что-то в моей комнате. И поставил ворд чуть поновее, 2003 года.

И вот когда переходишь в полноэкранный режим (я не люблю, когда я пишу романы, чтобы отвлекал хоть какой-то технический текст на экране) - справа кнопка "Вернуть обычный режим". Избавиться от неё невозможно никакими способами.



Да чтоб у них руки отсохли. По типу я не знаю, что если нажать Esc, вернётся неполноэкранный режим.

Эта кнопка мучает меня невыразимо. Написал следующие три строчки в роман, и снова бросил.

Игра с кальмарами

Посмотрел вчера «Кальмара» в третий раз подряд. И опять хорошо пошло.

Это не вопрос «искусства кино» и вообще искусства. Фильмец так хорошо зашёл в мире, потому что прекрасно выразил общественную атмосферу.

Хван Дон Хёк (режиссёр и автор сценария) испытывал и испытывает в последние два года то же, что и мы. И передал это на экране.

Чувство УЖАСА и беспомощности перед действиями властей. Которые самым очевидным образом сошли с ума - но автоматы-то у них, а мы безоружны.

При этом безумие властей имеет логику - в нём есть метод, цитируя Гамлета. Речь шизофреника больше пересыпана (псевдо)логическими конструкциями, чем обычная бытовая речь нормального человека.

В первую секунду даже кажется, что он (шизофреник) что-то умное говорит. Но вслушаешься и ужасаешься. Это не логика, это театр абсурда.

И вот у шизофреника в одной руке автомат, в другой штурвал корабля. Вызывает в памяти моё любимое произведение изо всей американской культуры:

«С юго-запада дул сильный ветер. Ночь была ясная и холодная. Август сел у руля, а я расположился на палубе около мачты. Мы неслись на огромной скорости, причем ни один из нас не проронил ни слова с того момента, как мы отошли от причала. Я спросил моего товарища, куда он держит курс и когда, по его мнению, нам стоит возвращаться. Несколько минут он насвистывал, потом язвительно заметил: "Я иду в море, а ты можешь отправляться домой, если угодно". Повернувшись к нему, я сразу понял, что, несмотря на кажущееся безразличие, он сильно возбужден. При свете луны мне было хорошо видно, что лицо его белее мрамора, а руки дрожат так, что он едва удерживает румпель. Я понял, что с ним что-то стряслось, и не на шутку встревожился. В ту пору я не умел как следует управлять лодкой и полностью зависел от мореходного искусства моего друга.

Ветер внезапно стал крепчать, мы быстро отдалялись от берега, и все-таки мне было стыдно выдать свою боязнь, и почти полчаса я решительно хранил молчание. Потом я не выдержал и спросил Августа, не лучше ли нам повернуть назад. Как и в тот раз, он чуть ли не с минуту молчал и вообще, казалось, не слышал меня. "Потихоньку, полегоньку, - пробормотал он наконец. - Время еще есть… домой потихоньку, полегоньку".

Другого ответа я не ожидал, но в тоне, каким были произнесены эти слова, было что-то такое, что наполнило меня неописуемым страхом. Я еще раз внимательно посмотрел на спутника. Губы его были мертвенно-бледны и колени тряслись так, что он, казалось, не может двинуться с места. "Ради бога, Август! - вскричал я, напуганный до глубины души. - Что случилось?.. Тебе плохо?.. Что ты задумал?" - "Что случилось?.. - выдавил он в полнейшем как будто удивлении и в тот же миг, выпустив из рук румпель, осел на дно лодки. - Н-ничего… ничего не случилось… поворачиваю назад… разве не видишь?" Только теперь меня осенило и я понял, в чем дело.

Бросившись вперед, я приподнял друга. Он был пьян, пьян до бесчувствия, так что не мог держаться на ногах, ничего не слышал и не видел вокруг. Глаза его совсем остекленели; в крайнем отчаянии я выпустил его из рук, и он, как бревно, скатился обратно в воду на дно лодки. Было ясно, что во время пирушки он выпил гораздо больше, чем я думал, и его странное поведение в постели было результатом последней степени опьянения, - в таком состоянии, как и в припадке безумия, жертва часто способна сохранять вид человека, вполне владеющего собой».

(фото - не кадр из «Кальмара», понятно, а из свежей запугивалки в новостной ленте... хотя похоже на этот фильм)

Небо и луна

Я написал вчера, что совершенно не верю в ковид. И это правда, но надо развернуть подробнее.

Да не, ну что-то такое есть... наверное. Но действия властей (разных стран мира) по этому поводу - это такой цитокиновый шторм в смеси с белой горячкой.

Закрытие парков и лесов я им никогда не прощу и не забуду, и пусть сначала извинятся. Извинения значат, что они признали свои ошибки, и новые меры не столь абсурдны, как предыдущие.

Или строжайший запрет пройти в баню иначе как в маске. На улице без маски, дальше час вообще голышом - но в холле (две секунды, пока расплачиваешься) ты должен быть в маске, ага. Иначе не пустят.

И такого ещё сотни пунктов. Слушайте, ну у людей логика есть. У властей с головой плохо - но у народа всё нормалёк.

Или новый локдаун, который, как мрачная туча, надвигается на Петербург. Опять всё закроют нахрен.

И с чего, спрашивается? Это уже было в апреле 2020-го, город опустел. Предпринятые меры оказались полным нонсенсом, потому что сразу после этого мегаполис опять забил ключом, и так продолжалось 1,5 года.

И ничего, небо не упало на землю. Город уже 1,5 года живёт абсолютно доковидной жизнью. Я, например, маску не надеваю даже на судебных заседаниях (и бандит в железной клетке тоже).

Ну ладно, в апреле-2020 власти перепугались. Что-то новое, неизвестное, марсианская атака. На волне паники, бывает, совершаются глупости. Но паника длиной в два года - это перебор.

Злые языки говорят, что теперешняя вспышка (из-за которой и локдаун) - это чисто статистический эффект. Перед выборами штукатурку подмазали, дабы не нервировать массы. А после выборов приводят её в соответствие с реальностью, нагоняя недостачу.

Это мелкое невинное жульничество не вызывает у меня особого раздражения. Главное чтобы по итогам года сошлось (правдивая статистика важна и для властей, и для медиков, и для обывателей). А выборы хоть прошли без потрясений - ну, выборов у нас всё равно нет, а кровавые уличные столкновения никому не надобны.

Но сначала подмазать статистику, потом нагнать, а потом на основании собственного жульничества перепугаться! И ввести локдаун. Это уж называется "шарахаться от собственной тени".

Именно поэтому я не верю в ковид. Я же не в безвоздушном пространстве живу, а болтаюсь в ментальной атмосфере нашего города.

А в Петербурге никто не верит в ковид. Не, спроси каждого конкретного индивидуума, он ответит "что-то такое есть..." (и я тоже).

Но не будет ни страха в голосе, мимике и жестикуляции, ни опасения, ни внутреннего напряжения, ничего такого. И это признание (что ковид есть) не выльется ни в какие действия. Рутина.

Примерно как спросить, есть ли луна на небе. Ну есть. Кто же спорит. Но это явно не предмет для оживлённых дискуссий.

Всё, что написано выше - это безотносительно к реальному числу смертей и заражений (что, конечно, трагедия). Я только о ментальной атмосфере в городе.

Да, и всем здоровья!

Барочный пост

Снёс я нахрен этот ваш вотсап, потому что невозможно. У меня ЛЕТО для развлечений, пиво и по бабам, а осень-зима-весна для литературной работы.

И вот КАК обьяснить это Джессике? Девчонка привязалась ко мне. В хорошем смысле - хотя в обоих, думаю я ретроспективно.

И я к ней. Но не до такой степени, чтобы терпеть 20 звонков в день с приглашением прийти в гости.

Так что снёс. Не, ну конечно можно было бы декламировать Джессике, когда она опять звонит:

Вянет лист, проходит лето,
Иней серебрится.
Bourmistroff из пистолета
Veut écrire, как грится.

Тем более что у них там в Камеруне с французским всё нормально. Но я джентльмен, и не могу поступать так с девушками.

И вот вчера меня заела совесть (пропущено около сотни звонков, некоторые, судя по прошлому опыту, со стриптизом). И друзья, которые жалеют Джессику (а не меня, почему-то).

Поставил снова вотсап и позвонил.



Сегодня имел удовольствие насчёт ещё 10 звонков с обратной стороны провода.

Дайте только дойти до телефона. Снесу снова вотсап нахрен.

Литература всё, жизнь - ничто.

Пресное и солёное

«Россини плакал три раза в жизни: когда освистали его первую оперу, когда, катаясь на лодке, уронил в озеро индюшку с трюфелями и когда слушал Паганини».

А ты от чего бы зарыдал, читатель? Мои оперы освистали все до единой, но я не плачу, а смеюсь. Паганини люблю, но не до слёз.

А вот индюшка с трюфелями да. Уронил в Неву и до сих пор жалею.

Планы на жизнь

КАК я ненавижу этот шум. Сейчас в стенке опять чего-то сверлят.

На 6-й (или 7-й, или 9-й, я вечно сбиваюсь) части суши есть где-нибудь место, где ТИХО? Не, всё, сваливаю я отсюда.

На природу. Если и там будет шумно - к медведям подамся жить.

Завалюсь зимой в берлогу и скажу - подвинься. Я царь природы, венец творения, мыслящий тростник и вершина эволюции, если ты не в курсах.

Я просто уверен, медведи не будут сверлить стенки берлоги бормашиной.

Бульонский лес

Россия - лучшая страна в мире. Кабы не наш сосед Запад, с его тлетворным влиянием, откуда вся гниль идёт - у нас было бы всё хорошо.

«И. И. Панаев в одном из фельетонов цикла "Петербургская жизнь" рассказывает, как, задержавшись в Гатчине, он решил зайти в трактир и заказать "знаменитые гатчинские форели, которые красуются на картах у Дюссо и Донона и порция которых стоит чуть ли не больше рубля серебром".

"Я велел сварить мне форель просто без всяких приправ. Через час форель явилась передо мною, но в каком виде, о ужас! Она была залита густым бланжевым соусом из взболтанной муки и горького масла с заплесневелыми каперсами и оливками и пересыпана петрушкой.

- Варвар ты эдакий! - вскричал я, обратившись к половому, - разве не говорил я тебе, чтобы сварили форель без всяких приправ?

- Без этого нельзя-с, как же-с, помилуйте, все хорошие господа так кушают. Это голландский соус».

(Петербургская жизнь // Современник. 1857. Авг. С. 302).

--------

Панаев был большой молодец, не говоря о Скабичевском. Если уж досталась тебе форель - то вари её в чистой воде без соли и чего бы то ни было ещё.

Её вкус совершенен as is. А Дюссо и Донон - два ламера с испорченным вкусом (и, наверное, желудком).

И, конечно, варить не час! А две минуты. Я очень уважаю Гатчину как один из императорских пригородов (грустную историю Павла все знают) - но гнилое влияние кулинарного Парижа докатилось и туда. Даже и во времена расцвета нашей Империи.

Зря мы его брали, зря. Париж в смысле.

Мы победили его морально, военно и политически - а он взамен отравил нас ядом своей гнусной кухни. Горе победителям.

Клошарский отель

«Однажды Дюма зашел в Hôtel de la Cloche в Париже, заметил через дверь в кухню своего старого знакомого, известного повара Виллемота, и обратился к нему со словами: "Эй! Можете вы приготовить нам колесо экипажа со щавелем и мясорубку à la Sainte Menehold?" Виллемот, посмотрев через решетку и узнав Дюма, отечал: "Месье, у нас не осталось ничего, только котлеты из тигра и змеи под соусом тартар"».

Дешёвый понтовик и выпендрёжник был этот Дюма, а не гурман. Его учитель и кумир Жан Ансельм Брийя-Саварен (Brilliat-Savarin, 1755-1826), основоположник кулинарной революции в Европе, начиная с Парижа, на первое место ставил китайскую, на второе французскую, на третье русскую кухню.

А Дюма только жалкий подражатель. Кто ж у нас на Руси не умеет колесо-то со щавелем готовить?